Как человек стал великаном

Оглянемся еще раз на путь, пройденный человеком.

Когда-то среди людей не было богатых и бедных, рабов и рабовладельцев.

Первобытные охотники, ютившиеся в своих жалких землянках, были все одинаково бедны. Их орудия, сделанные из камня и кости, не могли быть совершенными. От хищных зверей, от голода и холода людей спасало только то, что они вместе жили,Далее...

Сначала каждый мастер работал только на свою общину, на свой поселок.

Но чем дальше, тем чаще начинает оружейник или гончар выменивать свои изделия на хлеб, на ткани, на вещи, сделанные руками других мастеров.

Древний родовой строй давал трещины, как тот раскаленный камень в шахтах, который поливали водой.

Раньше в поселке все были равны. Теперь одна трещина отделила богатый род от бедного, другая отделила ремесленника от земледельца.

ПокаДалее...

Драгоценные вещи, пролежавшие тысячи лет в темноте могил и среди развалин укрепленных селений, хранятся теперь в музеях. То, что скрыто было столько лет от человеческих взоров, выставлено напоказ, чтобы каждый мог собственными глазами увидеть далекое прошлое.

Посетители музея подолгу стоят у витрин, рассматривая мечи с золотыми рукоятями, крученые цепочки тончайшей работы, бусы, составленные из золотых телячьих головок, серебряныеДалее...

В степях, которые широко раскинулись на юге нашей страны, тянутся местами до самого горизонта высокие курганы. Никто из местных жителей не помнит, откуда взялись эти холмы среди ровной степи, кто их насыпал.

Если вы станете настойчиво расспрашивать, какой-нибудь столетний дед скажет вам, что это могилы «мамаев» или «дочерей мамайских». Но что это за «мамаи» и когда они здесь жили, он вам объяснить не сможет.

Разговорившись, дед охотно поделитсяДалее...

Далеко видно со стен крепости. Когда в степи появляются клубы пыли и сверкающие на солнце наконечники копий, в крепости уже готовятся к обороне. Поспешно гонит пахарь своих волов, пастухи загоняют стадо. И вот последний человек вошел в дом. Тяжелые ворота замкнуты. Воины на стенах и бастионах ждут врага, чтобы послать ему навстречу крылатую стаюДалее...

Советский историк С. П. Толстов рассказывает в своей книге «Древний Хорезм» о домах-крепостях, развалины которых он нашел среди песков Средней Азии.

Это были сооружения, напоминавшие по величине скорее город, чем дом.

Мощные глиняные стены длиной в несколько километров ограждали с четырех сторон огромную пустую площадь. Люди, составлявшие общину, жили внутри стенДалее...

так говорил греческий поэт Теогнис в те времена, когда рабство уж,е окрепло и стало основой строя.

Но на первых порах рабов еще не считали людьми низшей породы. Свободные и рабы вместе жили и вместе работали, составляя одну большую семью, одну общину.

Главой и повелителемДалее...

Наше путешествие в прошлое было до сих пор нелегким путешествием. Мы блуждали по лабиринтам пещер не как экскурсанты, а как исследователи. Каждая найденная вещь была загадкой, которую приходилось разгадывать. На своем пути мы не видели никаких указательных знаков, никаких надписей на столбах, которые помогали бы нам в поисках. Да и какие надписи мог оставить нам человек каменного века? Ведь он не умел писать!

И вот наконец мы выходим на такуюДалее...

Жизнь кочевого племени не была мирной и спокойной. Встречая на своем пути нивы и стада земледельцев, кочевники нередко силой забирали то, что сами не сеяли. Спустившись в речную долину или дойдя по степи до опушки леса, они грабили и жгли деревни, вытаптывали посевы, уводили с собой скот и людей.

Нужнее всего были им люди. Ведь людей можно было заставить работать, пасти стада.

Так поступали кочевники-скотоводы. Но и земледельцы тоже были не такими уж мирными людьми.

Осенью,Далее...

Все больше и больше давала человеку найденная им когда-то чудесная кладовая. В степях паслись тысячи овец. В поле пахарь покрикивал на волов, которые не торопясь ступали по черной мягкой земле.

В плодоносных долинах цвели и благоухали первые сады, первые виноградники. По вечерам люди собирались у ворот под сенью смоковниц.

Все больше давал человеку труд, но зато и трудитьсяДалее...

Наша речь еще сохранила остатки родового быта, но в нашей памяти от него уже ничего не осталось.

Когда дети у нас называют чужих людей «дядями» и «тетями» или «дедушками» и «бабушками» — это остаток того строя, где все люди в поселке были родичами.

Да и мы сами говорим иной раз вместо «товарищи» — «братцы» и, обращаясь к чужому ребенку,Далее...

У одного писателя прошлого столетия есть сказка о человеке, которому посчастливилось купить на рынке вместо обыкновенных сапог сапоги-скороходы. Герой сказки был человек рассеянный и обнаружил свою ошибку не сразу. Возвращаясь с рынка домой, он о чем-то глубоко задумался. Вдруг он почувствовал сильный холод. Оглядевшись, он увидел вокруг себяДалее...